Новости
22 ноября 2010

Артиллеристы, Чепмэн дал приказ

Слушатели специализации «Менеджмент в игровых видах спорта», в начале ноября ставшие участниками организованного RMA бизнес-выезда в Лондон, побывали в клубном музее «Арсенала» и на старом «Хайбери».

Все, конечно, начиналось с пушек. Даже неофициальное прозвище «Арсенала» — «gooners», от исковерканного gunners («пушкари»), что со всей возможной деликатностью можно перевести как «болваны» или «придурки», а без оной так и вовсе — «м...ки».



Само собой, все это придумали враги, и цель у врагов была одна — обидеть, оскорбить. Но «Арсенал» уже очень давно не обижается, и даже напротив, кликухой своей напропалую щеголяет. Грубое слово «гунер» больше не считается неприличным. Оно обрело новое значение и теперь служит исключительно идеалам добра.



Взгляните хотя бы на это фото, сделанное в ходе благотворительной акции, все средства от которой пошли на поддержку детской больницы. Видите, что там на ведрышках написано? «Be a Gooner, Be a Giver» (Стань Гунером, пожертвуй). Или вот на эти сувенирные часы. «Болван до конца дней». Или «Пожизненный м...ак». Так, пожалуй, это могли бы перевести прежде. Но — не сейчас. Сейчас «гунер» — это звучит гордо. Хотя «Арсеналу», без сомнения, есть чем гордится и помимо этого.



В клубном музее на «Эмирэйтс» временами встречаются гипсовые изваяния героев минувших дней. Впрочем, их всего четыре. А если не считать двух вполне абстрактных рабочих оружейного завода, где в свое время зародился «Арсенал», так и того меньше. Зато уж они—то — всем героям герои.



Чарли Джордж в минуту наивысшей славы. Май 1971 года. «Уэмбли». Его второй гол, забитый на последних минутах дополнительного времени матча с «Ливерпулем», матча, в котором «Арсеналу» пришлось отыгрываться, приносит его команде Кубок Англии. Так был оформлен первый золотой дубль: несколькими днями раньше, обыграв на «Уайт Харт Лейн» «Тоттенхэм», «Арсенал» победил еще и в чемпионате Англии.





А это Герберт Чепмэн, тренер «Арсенала» с 1925 по 34-й годы, и по совместительству его, как бы сейчас сказали, генеральный менеджер. Какая глыба, какой матерый человечище! Эти восклицания, как вы помните, были адресованы зеркалу русской революции, в которое, испытывая смешанные чувства, заглядывал ее вождь. Но Чепмэн не был ничьим зеркалом: он сам был и вождь, и революция. Подлинная революция в футболе.

Это ведь он изобрел «дубль вэ», первую футбольную тактическую схему.



До него такой ерундой как тактика голову себе вообще никто не забивал: бились стенка на стенку, а там — как Бог даст. Биограф Герберта Стефан Стадд по этому поводу писал: «Все его действия были направлены на изменение положения, при котором команды выходили на поле, не имея ни четкого плана на игру, ни представления о том, каким именно образом они собираются добывать победу. Функции тренера в те времена состояли единственно в том, чтобы „сплотить команду“ и поспособствовать тому, чтобы футболистам было легче самим определиться с тем, как действовать на поле».

Книга, из которой позаимствована эта цитата, называется «Герберт Чепмэн, император Игры: путешествие к истокам современного футбола», и нет никаких сомнений в том, что высказанные Гербертом идеи в свое время и впрямь были чрезвычайно свежи и потому актуальны.

Да что там «были», они и теперь есть.

«Помешать забить сопернику не менее важно, чем забить самому... Нет никакой необходимости в том, чтобы играть красиво. Команда должна набирать очки, а как она будет это делать, не имеет значения... Единственной объективной оценкой мастерства является место, которое вы занимаете в таблице». Так писал Император Игры на заре тридцатых годов, и эти его слова много позже аукнулись и брутальной мощью бундес маншафт, в 54-м превозмогшей кудесников мяча венгров, и нудноватой неприступностью катеначчо, и первым российским чемпионством ЦСКА, и тихим перебором бердыевских четок, и много-много чем еще.

Впрочем, он одарил футбольный мир не только схемой «дубль вэ». Он первым, еще в 28-м году, придумал нумеровать игровые футболки, хотя прошло 11 лет, прежде чем нумерация эта превратилась в правило. Он предлагал играть белым мячом вместо коричневого, полагая, что так за ним будет легче уследить и футболистам, и зрителям: но и эта идея воплотилась в жизнь лишь через два десятка лет после его смерти. Он, наконец, настаивал на том, чтобы проводить матчи вечерами, при электрическом освещении, и даже оборудовал этим самым освещением старый «Хайбери». Однако срок, отделивший установку прожекторов от первой проведенной в их свете официальной игры, растянулся на те же двадцать лет.

Для «Арсенала» он сделал столько, сколько не делал никто до него и вряд ли сделает кто-то после. Он пришел в клуб на сороковом году его существования. И если формально — нет, не отец он, не основатель. А если строго по сути — отец, отец родной! Потому что, по совести сказать, ну что это был за клуб, до Герберта-то? Почти четыре десятка лет — и ни одного толкового трофея. А при нем, за срок вчетверо меньший— два чемпионства, один Кубок Англии и аж три Суперкубка.

А еще он был гениальный пиарщик и гениальность эта сказывалась в простоте принимаемых им решений. Это Герберт распорядился выкинуть из официального названия клуба артикль the. И «Арсенал» сразу стал первым, по крайней мере — в алфавитном списке команд английской Лиги.

И он же пробил решение о переименовании ближайшей к «Хайбери» станции метро из «Гиллеспи Роуд» в «Арсенал». Восторг по поводу этого события не улегся в клубе до сих пор. Они там и сейчас еще думают, что их станция — единственная в мире, названная в честь футбольного клуба и его стадиона. Ну, и пусть себе думают, разочаровывать их я не стал.



Что еще можно сказать о Герберте Чепмэне? Можно, например, сказать, что именно Герберт разработал современный дизайн домашней формы «Арсенала», постановив, что рукава у красных футболок должны быть непременно белыми. Можно вспомнить о том, что он первым стал приучать своих футболистов к тому, чтобы, выходя на поле и покидая его, они приветствовали аплодисментами собравшихся на трибунах болельщиков. А можно констатировать, что и сами трибуны старого «Хайбери» — Восточная и Западная — были возведены как раз при Чепмэне, и продолжают служить «Арсеналу» и по сей день. И не только служить, но еще и приносить очень приличный доход. Хотя уже и не в качестве трибун.



... С «Хайбери», на котором «Арсенал» прожил без семи лет век, прощались долго, сентиментально, со слезами. Дни, часы, минуты и секунды, оставшиеся до вечной разлуки, отсчитывали на специальном табло. Все милое сердцу старье с легендарной арены заботливо тащили в музей, открывшийся на готовящемся принять эстафету «Эмирейтс».





А потом настало 7 мая 2006 года, и «Арсенал» сыграл на «Хайбери» в последний раз. Анри трижды забил «Уигану», но пуще раскатистого дембельского аккорда собравшимся на панихиду запомнилась выскочившая на поле белка. В появлении ее многим виделся некий высший смысл, тем более глубокий и таинственный, что сама зверушка разъяснить мотивов своего поступка не могла.



Итак, «Арсенал» съехал с «Хайбери» на близлежащий «Эмирэйтс». Но «Хайбери» не умер: ни от старости, ни от тоски. Он даже внешне не очень изменился. Если глядеть с улицы, что Восточная трибуна, что Западная остались прежними.



Поменялось только внутреннее содержание: теперь «Хайбери» превратился в элитный жилой и офисный комплекс, покупка апартаментов в котором обойдется желающим в сумму от 200 тысяч до 2 миллионов фунтов в зависимости, разумеется, от метража.



Мы зашли проведать старика сразу после матча с «Ньюкаслом», в котором «Арсенал» неожиданно уступил 0:1. Кругом бродили толпы расстроенных «гунеров». У закрытых на магнитный замок ворот дежурили стюарды. «Пройти можно?», — поинтересовались мы по-английски. «Зачем?» — переспросил один из них на безукоризненном русском. «Ну, поснимать, и вообще...», — обрадовались мы. «Да не положено вообще-то... Частное владение». «Но может быть все-таки...». Он помолчал, посмотрел на нас оценивающе, потом слегка нагнулся и сказал вполголоса, как будто кто-то здесь мог нас услышать и понять: «Сейчас — нельзя. А вот минут через пятнадцать оцепление снимут, мы уйдем и — давайте. Дождитесь пока кто-то из жильцов зайдет, и — за ним. Калитка-то не сразу закрывается».

«Ну, спасибо, земляк. Вот это по нашему».



В общем, мы попали-таки на старый «Хайбери». И увидели все своими глазами. Мы увидели и восточную, и западную трибуну, и сквер, разбитый на том самом месте, где когда-то было поле. Там, в этом сквере, похоронены болельщики «Арсенала», человек сто двадцать.

Тем же вечером, рассказывая нам об этом, коммерческий директор клуба Хендрик Алмстадт говорил о них, как о живых: «Они до сих пор там». А когда мы по простоте душевной поинтересовались, сколько это стоит , быть похороненным на «Хайбери», ответил очень серьезно:

«Нисколько. Туда мы билетов не продаем».


Петр БРАНТОВ


P.S. To be continued...

Все новости >