Истории успеха

12 ноября 2015
Тома Силантьева, руководитель регионального развития фестиваля «Усадьба Jazz»

Тома Силантьева, руководитель регионального развития фестиваля «Усадьба Jazz»

«Стажировки на крупных проектах полезны и важны. Когда ты работаешь самым маленьким винтиком в системе и чувствуешь важность своей функции, ты понимаешь, как твоя небольшая позиция влияет на весь процесс, и ты видишь, как можешь все изменить, став организатором. На стажировках ты можешь понять свои силы, осознать, какой это масштаб и еще раз подумать, справишься ли ты с этим, когда будешь у руля. Лекции дают вектор развития, но жизненный опыт ничего не заменит. Ты ничего этого не поймешь, пока сам не будешь делать. И еще хочу дать совет начинающим – успех будет не сразу, главное не сдаваться, конечно, если это действительно ваше дело».

Как становятся концертным промоутером, как одновременно работать и учиться, что самое сложное в организации фестивалей, ради чего стоит жить в бешеном графике – обо всем этом нам рассказала Тома Силантьева, руководитель регионального развития фестиваля «Усадьба Jazz», выпускница факультета «Менеджмент в музыкальном бизнесе и индустрии развлечений».




Как ты начала заниматься организацией концертов, это же было до RMA?

Да, организацией мероприятий я занимаюсь с 18 лет. Сначала я просто тусовалась, потом мои знакомые позвали меня помочь на опен-эйре под Наро-Фоминском – это была популярная трансерская вечеринка с известными диджеями. Я развозила флайреы, работала на кассе, то есть сидела за пластиковым столиком в газели перед входом и продавала билеты – в то время подобные фестивали выглядели именно так. В общем, мне это понравилось и я начала самостоятельно заниматься организацией мероприятий, так и стала свободным промоутером.


Продолжала работать с трансом?

Транс мне на самом деле не очень близок, поэтому в основном занималась рок-концертами.


Вспомнишь свой первый концерт?

Да, никогда его не забуду. Первый концерт проходил 14 ноября 2006 года в клубе «Точка», мы собрали семь малоизвестных рок-групп и сделали небольшой фестиваль. Отфотографировали моего друга с гитарой на заброшенных складах, сделали с подругой флайеры и афиши, раздали и расклеили их, где успели, и думали, что этого достаточно. Конечно, мы ошибались. На фестиваль пришли 60 человек, притом что «Точка» вмещала две тысячи. Я потеряла 90 тысяч рублей. Это был масштабный провал, но здорово, что мы проделали все это: стало вырисовываться понимание, как все устроено, как функционирует рынок. С этого провала все и началось.


Я так понимаю, что когда ты поступала в RMA, опыт уже был. Почему решила получать дополнительное образование?

Опыт был, но очень разрозненный, кустарный, можно сказать. К тому же я всегда знала, что буду получать второе образование, а то, что это оказался именно RMA – воля случая.

В то время я продвигала одну молодую группу и через каких-то знакомых мне организовали встречу с Александром Кушниром (руководитель музыкально-информационного агентства «Кушнир Продакшн», преподаватель RMA), чтобы он послушал демо-запись группы. После общения он посоветовал идти учиться в RMA, чтобы понять глубину этой индустрии и эффективнее работать. Я Саше за это очень благодарна, без этой рекомендации я бы не обратила внимания на вашу школу – тогда RMA была не такой известной и находилась в Выхино. В общем, я съездила на собеседование и сразу подала документы на поступление.




Ты же продолжала работать во время обучения? Сложно было?

Не было трудно – было познавательно, интересно – все это постоянное движение и занятость мне нравились. Но все же сложности возникали, во многом потому, что занятия были вечерними и по времени часто совпадали с моими концертами, поэтому я могла посещать далеко не все лекции.

Еще мы с друзьями тогда открывали репетиционную базу, и перед открытием – месяца полтора – у меня вообще не было времени ходить в RMA.


Ты имеешь в виду проект «Мы здесь»? Расскажешь о нем подробнее?

Да, это был именно он, я потом еще писала по нему диплом. «Мы здесь» – проект, который зародился можно сказать случайно, в разговорах. У нас было три комнаты: репетиционная база с хорошей техникой, фотостудия, чтобы снимать обложки для альбомов или делать портфолио музыкантам, и студия звукозаписи, где мы записывали в основном демо-версии. То есть, в конечном счете, у нас был готовый продукт – диск в небольшом тираже с качественной демо-записью. Там же был отдел по организации мероприятий и все музыканты, которые у нас репетировали и записывались, могли принять участие в наших фестивалях и концертах.


А концерты в клубах ты делала на фрилансе?

Фрилансом это нельзя назвать, это самостоятельная работа: я сама придумывала концепцию, брала в аренду клуб, букировала артистов, занималась продвижением, распространяла билеты. С некоторыми местами работала на постоянной основе, с клубом «Точка», например, сотрудничали три года.


Какие площадки сейчас ты можешь назвать хорошими?

Сейчас в Москве просто нет хороших концертных площадок европейского уровня: с качественным оборудованием, классной, большой сценой, приличными гримерками, правильной логистикой. Самая лучшая концертная площадка в Москве была «Апельсин», ее, к сожалению, тоже закрыли. В настоящий момент лучшее место в России – это «Телеклуб», который находится в Екатеринбурге, это не мое субъективное мнение и не реклама, есть подтвержденные данные, некоторые зарубежные артисты даже проезжают мимо Москвы, выступая только в Екатеринбурге.



Как начала работать с «Арт-манией» и «Усадьба Jazz»?

Я очень люблю «Усадьбу Jazz» и с 2006 года не пропускала ни одного фестиваля, поэтому, когда у Марии Семушкиной (генеральный директор агентства «АртМания», автор идеи и президент фестиваля «Усадьба Jazz», преподаватель RMA) появилась вакансия менеджера по продажам и поиску спонсоров, я просто подала резюме через hh.ru. Это отличный пример, что найти работу в этой сфере можно не только через связи.

Я приехала на собеседование, мы поговорили, и Маша, понимая, что я организатор, а не продажник, предложила мне другую зону ответственности: все, кроме музыки, то есть это застройка, развлечения, маркеты, фуд-корт. Так как я тогда жила в Питере, а там планировался первый фестиваль, я автоматически стала его руководителем, и вот уже пять лет занимаюсь развитием фестиваля в регионах. На данный момент у нас пять фестивалей по России (Санкт-Петербург, Воронеж, Казань, Екатеринбург, Москва), в следующем году планируем добавить еще один город, на этот раз у моря.




Чем отличается организация фестиваля в Москве и в Казани, например?

В Москве у нас самый большой фестиваль – это семь площадок, огромная инфраструктура, много зон развлечений, фуд-корт насчитывает более 30 точек. В регионах мини-версия, можно сказать: небольшие площадки, две-три сцены, небольшая зона с питанием. Сама концепция не меняется, меняется только масштаб. Ну и подрядчиков берем только местных, то есть я предварительно договариваюсь со всем дистанционно, потом мы приезжаем за две недели до фестиваля и верстаем фестиваль. В этом году был тур, и мы ездили два месяца по городам без перерыва, не заезжая домой.


И как вам такой график?

Это очень тяжело, в этом году тур еще был очень тяжелый: нам очень не везло с погодой во многих городах, были дожди и ураганы. В общем, я так больше не хочу. У меня нет цели умереть на работе, я просто хочу все сделать хорошо и при этом постараться себя не убить. Мне очень помогают коллеги – без них я просто не сделала бы все это. Важно понять, что главное в любом бизнесе – это люди, ты не можешь взять все на себя – это как минимум значит, что ты непрофессионал.


 


Что самое сложное в твоей работе?

Самое сложное – это монтаж за два дня до фестиваля. Хотя все бывает по разному, иногда все проходит легко, а иногда, как последний раз в Воронеже, например, все дается тяжело – площадка была за 10 км от города, с подрядчиками было тяжело работать, нужно было всех гонять и ругаться. Это был самый сложный фестиваль, но и самый классный: там было +31 и очень много счастливых людей – все эти усилия того точно стоят.


А самое интересное?

Это день на фестивале, когда ты просыпаешься в пять утра и до момента начала запуска зрителей – это сумасшедшая гонка, когда нужно всех расставить по местам, проконтролировать всех, проверить малейшие нюансы, убедиться, что все готово и идеально работает. Когда вся подготовка закончилась, и мы объявляем вход открытым, когда начинают идти люди в хорошем настроении, улыбчивые, веселые, красивые, когда смотришь на них, валясь от усталости – вот это самый классный момент. Это такой адреналин, который если испытал один раз, ты не захочешь останавливаться.

Я действительно считаю, что мы делаем лучший фестиваль – он европейского уровня с правильной концепцией и качественной интересной музыкой.




Кто отвечает за музыкальный контент фестиваля?

Артистов всегда букирует музыкальный директор фестиваля, у нас это прекрасная Елена Моисеенко (музыкальный директор фестиваля Усадьба Jazz, приглашенный спикер RMA). Во многом успех фестиваля зависит от нее, каждый раз она делает новые неповторимые программы. Лена не просто берет какого-то очень известного, а выискивает таланты с необычной и притягательной музыкой, привозит малоизвестных артистов из каких-то глубинок Голландии или Норвегии, которые собирают у себя в стране небольшие клубы, а у нас на фестивале дают какое-то невероятное шоу, от которого все в восторге. Или приглашаются какие-то наши неожиданные артисты, например: талантливые ребята из группы «Фруктовый кефир», которые совершенно нам не подходят по формату, сделали классное шоу или «Бумбокс» никак не связанный с джазом, порадовал всех очень красивым голосом. Еще произвели потрясающее впечатление Борис Гребенщиков, Леонид Агутин с джазовой программой и Диана Арбенина с акустическим концертом – они очень приятные люди. В общем, бывает, что нестандартные решения выливаются в классный концерт.


Какие сейчас еще есть достойные фестивали в России?

В каждом проекте есть много минусов и много плюсов, нельзя давать точную оценку. Мне, например, нравится «Пикник Афиши», у них хороший контент и организация, хорошая застройка, продуманны развлечения, каждый год они придумывают новые фишки. Я всегда с удовольствием ходила на Пикник, но сейчас у меня летом самое загруженное время, поэтому ходить на другие фестивали просто не получается.

Я вообще не люблю толпу людей, если честно, поэтому на фестивали особо не хожу, мне на Усадьбе-то не очень комфортно из-за большого количества посетителей. На концерты тоже хожу уже совсем не так часто, как раньше. Выросла уже из этого возраста – сейчас больше ценю спокойствие в кругу семьи.




А как, кстати, семья относится к вашей работе и к турам?

Ох да, сразу хочу предупредить всех, кто хочет работать в шоу-бизнесе, что проблемы в семье будут. С таким графиком готовы мириться не все домашние, мне муж сказал, что в тур я больше не поеду, просит брать ассистентов и чаще быть дома.


О каких еще проектах, кроме «Усадьба Jazz», хочется рассказать?

До лета 2015 года самым сложным проектом я считала проведение оригинальной французской версии мюзикла Нотр Дам де Пари в Москве. Это были 7 дней по два концерта в день, живешь будто в одном дне у тебя два: подготовка к первому спектаклю шла с утра, после его начала можно час отдохнуть и потом все начинать заново. На этом же проекте я поняла, что по сравнению с танцорами, нам работается еще не так тяжело: им просто становилось физически плохо от переутомления и недосыпа. Это был проект сложный, большой и невероятно интересный.



А сейчас я делаю «Усадьба Jazz» уже лет пять, и на другие проекты у меня особо времени не остается. Однако так как фестиваль все-таки летний, есть небольшие перерывы:активная работа начинается с января и длится по август, в сентябре – отпуск, потом есть несколько месяцев на параллельные проекты.


При такой работе, наверное, случается много необычных моментов?

Очень забавный случай произошел на концерте группы Muse в Олимпийском. За два часа до начала концерта у нас попросили провод с конкретным разъемом, который заранее в райдере прописан не был, но группа без него на сцену не выйдет. Проблема в том, что этого провода просто нет в России, а на то, чтобы его спаять нужно минимум 48 часов. И когда мы уже начали паниковать, я услышала как технический директор, говорит своему коллеге: «Ну вот, и в этой стране нет этого провода, ну ничего, может, в следующем месте найдут». То есть этот провод не нужен был для концерта, они просто искали его весь тур, не обращая внимания, что у организаторов истерика. Еще им же нужно было срочно ехать стирать одежду, я нашла какую-то прачечную, загрузила вещи и ждала пока все постирается. Пока я ждала какая-то женщина начала мне читать нотации о том, что я неправильно стираю, плохая жена и, вообще, бездарность.

Есть еще много историй, связанных с райдером, с каждым артистом нужно заморачиваться по разному: кто-тотребует сникерсы в оранжевой упаковке, которых в природе не существует, а кому-то нужна по-особому нарезанная колбаса. Впрочем, мне очень повезло, в джазовом мире все артисты – спокойные и милые, нет особых придирок, хотя с русскими, как правило, сложнее, чем сзарубежными.


Давай напоследок вернемся к обучению в RMA, какие впечатления остались?

Обучение мне в целом понравилось. Я пришла, в первую очередь, за контактами и связями и я их получила. Еще, у меня была очень крутая группа, с которой мы очень подружились и до сих пор общаемся, многие тоже работают в индустрии, и мы часто пересекаемся. Преподаватели были классными, жалею, что много пропустила из-за работы.




А какие именно преподаватели понравились?

Мне понравились лекции Артура Байдо по музыкальным стилям и направлениям, он рассказывал о сотне различных вариантах музыки – эти знания были очень полезными, особенно если учитывать, что обычно человек знает 10-15 стилей и считает себя гуру в этом вопросе.

Еще первая лекция Олега Нестерова произвела невероятное впечатление: когда Олег вошел в аудиторию, было ощущение, что он светится и не идет вовсе, а парит, настолько светлый и открытый человек.

Александр Кушнир дает интересный материал и с ним просто весело. У Лины Арифулиной были полезные занятия, она работает жестко, сразу рушит все иллюзии этого якобы такого яркого и красивого мира со сплошными тусовками и звездами. Это действительно сложная работа, с тяжелым графиком, и далеко не всегда высокооплачиваемая.


Ты ходила на стажировки?

Ходила, но далеко не на все, конечно, так как и своей работы было много. Запомнилась стажировка на премии Муз-ТВ, где у меня подрались два музыканта из-за гримерки, а потом выстраивали баррикады посередине. Это было смешно.

Стажировки на крупных проектах полезны и важны. Когда ты работаешь самым маленьким винтиком в системе и чувствуешь важность своей функции, ты понимаешь, как твоя небольшая позиция влияет на весь процесс, и ты видишь, как можешь все изменить, став организатором. На стажировках ты можешь понять свои силы, осознать, какой это масштаб и еще раз подумать, справишься ли ты с этим, когда будешь у руля. Лекции дают вектор развития, но жизненный опыт ничего не заменит.

Ты ничего этого не поймешь, пока сам не будешь делать. И еще хочу дать совет начинающим – успех будет не сразу, главное не сдаваться, конечно, если это действительно ваше дело.


Дарья ХАУСТОВА