Истории успеха

29 декабря 2015
Татьяна Богус, партнер в галерее pop/off/art

Татьяна Богус, партнер в галерее pop/off/art

«Все задачи, которые я ставила перед собой, по итогам учебы были выполнены. Я хотела получить удовольствие от общения с новыми людьми, расширить кругозор и принять взвешенное решение – вкладывать дальше деньги или нет. Для меня было важно понять, как это работает, как все устроено, что откуда выливается, как крутится. В общем, всю механику я поняла, ну и полезные знакомства приобрела и даже нашла бизнес-партнера».

Партнер в галерее pop/off/art, выпускница факультета «Арт-менеджмент и галерейный бизнес» Татьяна Богус рассказала нашему сайту, как менять сферу деятельности и не бояться, почему важно учиться, как зрители реагируют на современных художников и как инвестировать в искусство.




Насколько я знаю, вы проработали 20 лет в консалтинге, почему же вы решили профессионально заняться искусством?

Культурная проблематика была всегда мне близка: я закончила философский факультет Ростовского государственного университета по специализации «Теория культуры», и после окончания вуза предполагала делать академическую карьеру. Но получилось иначе: я тогда жила в Сухуми, наступил 1992 год, началась война, пришлось бежать и стало не до науки. После рождения второго ребенка в 1992, в 1994 я пришла в бизнес и довольно скоро связала свою деятельность с консалтингом и рекрутментом, чем с удовольствием занималась еще очень долго.

Параллельно с конца 1990-х годов в моей жизни появился интерес к живописи и графике, дружба с художниками: я ходила на выставки, посещала мастерские, приобретала картины, получала удовольствие от созерцания и общения – это была моя параллельная жизнь, то, что наполняло мое свободное время. Мне друзья частенько шутливо советовали открыть галерею, на что я всегда отмахивалась. Через много лет я решила вернуться и рассмотреть эту идею, когда продала бизнес и захотела сменить область деятельности. Так как с нуля начинать бизнес в новой сфере без определенного уровня знаний, даже при наличии средств, достаточно глупо, я решила проверить эту мысль, присмотревшись более пристально. Собственно, обучение в RMA было способом разобраться, а нужно ли мне это: посмотреть, изучить, точно знать, что это, и уже тогда принять решение о продолжении работы в этом направлении.


Как вы узнали про RMA?

Нашла в интернете. Когда я решила разобраться с этой сферой, просто перебрала возможные варианты, позвонила в RMA, встретилась с Лизой Факировой (в 2014 году была заместителем руководителя факультета «Арт-менеджмент и галерейный бизнес»), заключила договор и через неделю начала учиться.


С основателем pop/off/art Сергеем Поповом вы познакомились в RMA?

Да, первый раз он проводил у нас занятие в ноябре, после лекции я задала множество вопросов по бизнесу, Сергей предложил встретиться и обсудить все. Мы сначала договорились о сотрудничестве в дилерском формате в сфере продаж, а потом уже Сергей с Олей (Ольга Попова – партнер pop/of/art и супруга Сергея) предложили войти в капитал галереи и стать партнером.



Татьяна Богус с Сергеем Поповым


Почему вы все-таки не стали открывать свою галерею, как рекомендовали друзья?

Во-первых, для меня очень важна высокая планка качества. В этом случае я отдавала себе отчет, что того багажа специальных знаний и контактов, который необходим, чтобы сделать сильную галерею у меня нет и нарабатывать его дело долгое. Во-вторых, один из важнейших моих мотиваторов – любопытство и интерес, а галерейный start-up с уровня ‘zero’ – в моем личном восприятии штука нелюбопытная. Будь мне 25 – 27, и отождествляй я себя со своим бизнесом, как было когда-то, возможно мое решение было бы иным, но 20 лет в менеджменте и предпринимательстве уже не сотрешь – теперь мне любопытны проекты с потенциалом, с возможностью быстрого роста и видимого результата на коротком временном промежутке.

Когда мы встретились и пообщались с Сергеем, я поняла, что мы дополняем друг друга: у него есть искусствоведческий бэкграунд, экспертиза и связи в этой среди, а у меня есть бизнес-видение и способность структурировать и развивать галерею, как бизнес-проект.


Насколько важны личные отношения и связи в этой индустрии?

Как и во всех остальных – очень важны, для меня здесь нет никакой негативной коннотации. Если ты хочешь, чтобы твой бизнес развивался, тебе так или иначе придется налаживать контакты. Во многом дело в доверии, которое экономит много времени, допустим, мне звонят, когда нужно подобрать картину, потому что мне доверяют, и нет необходимости все долго изучать и перепроверять.


Поменялось ли что-либо в вашей жизни после смены сферы деятельности?

Моя нынешняя работа не сильно отличается от предпринимательской деятельности, которой я занималась до этого. Хотя после того, как я с партнерами продала свою компанию, мне по контракту полагалось еще три года проработать в ней на позиции топ-менеджера, чтобы передать все дела, и вот эта жизнь наемного сотрудника в корпорации давалась мне сложно. Так что переход в галерею стал своеобразным освобождением, возвращением к тому образу жизни свободного предпринимателя, к которому я привыкла.

С точки зрения новой среды –почти ничего не изменилось, я же итак регулярно с этим миром взаимодействовала. Но некоторые сложности все-таки были: например, было сложно привыкнуть к особенностям работы, например, к тому, что все опаздывают и темпы в целом медленнее, чем в бизнесе. Но потом к этому привыкаешь, все становится на свои места.


Чем вы занимаетесь в галерее?

Изначально предполагалось, что я займусь корпоративным сегментом и фандрайзингом. Потом стало понятно, что если мы хотим расти и реализовать все наши планы, нам нужно для начала структурироваться и достичь большей ясности во всех сферах: от понимания своего места на рынке и упорядочивания выставочной политики до создания внутренней инфраструктуры, на которую можно было опереться и расти. В этом направлении я и стала работать как своего рода внутренний консультант, занимаясь операционной работой и подбирая команду.

Сейчас мы «вырастили» своего операционного директора, – им стала Екатерина Камзолова, – и все эти обязанности внутреннего управления я передаю ей, а сама возвращаюсь к истории с клиентами, в том числе корпоративными.


Расскажите о художниках, с которыми работает галерея.

Мои далекие от искусства знакомые всегда пытаются вытянуть из меня конкретное определение, того чем мы торгуеми ждут от меня ответа типа «экспрессионисты» или «модернисты», но важно понимать, что направление деятельности галереи не определяется одним словом. Мы занимаемся современным искусством и у нас представлены все три поколения послевоенной российской истории искусства: есть старшее поколение художников (Эрик Булатов, Николай Касаткин и другие), есть художники более поздние ( Анатолий Осмоловский, Ольга Чернышева, Виталий Пушницкий, Александр Сигутин, Влад Юрашко и другие) и есть молодые (Вика Бегальская, Иван Новиков, Наташа Тарр и другие).

Мы с Сергеем как-то пытались определить, что объединяет наших художников, почему мы выбираем именно этих, а не иных: он сказал: «мы выбираем лучших», это не значит, что все хорошие художники у нас и больше ничего достойного на рынке нет, но во всех, кого мы представляем, мы абсолютно уверены.


Слово «коммерческий» применительно к художнику почти всегда употребляется в негативном значении, но при этом работы художника должны продаваться, и это основная деятельность галереи. Как можно объяснить этот диссонанс?

Работы, конечно, должны продаваться, но по-хорошему художник должен немного опережать время – нормально, когда поначалу эксперименты художника шокируют, их не понимают и не хотят покупать, потом может все измениться. Если работы начинают разлетаться как горячие пирожки и автор производит все новые, такие же – это становится опасно и не очень интересно. Как только художник одну тему прожил, проработал ее, и следующая работа ничего не добавит, то к ней не нужно возвращаться. Хорошие авторы это всегда чувствуют.

И вроде мы, как галеристы, должны радоваться хорошим продажам и способствовать им, но когда художник заканчивает свою популярную серию и начинает делать что-то совершенно новое и необычное, а публика приходит и вроде положительно оценивает, но все равно просит старых работ, мы поясняем, что повторов быть не может, для художника эта тема исчерпана. Для нас важно, чтобы художник не останавливался и шел дальше.


Как вы ищите молодых художников?

Мы посещаем выставки института «База», площадки «Старт», ходим на «Электрозавод». Молодые художники, с которыми мы сотрудничаем, не делали каких-то мощных персональных выставок, это могло быть участие в дипломных проектах, или групповых выставках на некоммерческих площадках. Как правило, галеристы не делают выводы по одной увиденной работе, они смотрят несколько работ в разных местах, чтобы понять, что это не случайность, а некое стабильное развитие.


Как зрители реагируют на современное искусство?

Очень хорошо, на самом деле. Публика прямо на глазах меняется, это приятно наблюдать. Даже за те полтора года, что я работаю с галереей, люди стали положительней реагировать и на перестройку пространства и на новые формы. Даже если кому-то что-то не нравится, то к самой попытке экспериментировать относятся с уважением.

У нас был проект «Невозвышенное и непрекрасное» Вики Шумской – черные картины на сером фоне, если честно я боялась, что нас замучают вопросами и негативными комментариями, но выставку позитивно восприняли. Было похоже на то, как люди интерпретируют пятна Роршаха, в картинах Вики тоже каждый видел свое, публика включилась в эту игру, и не было никакой агрессии.



Тотальный черный #7, Вика Шумская


Может быть потому, что на Винзавод приходит уже подготовленная публика, или вы так не считаете?

Да, есть такое. Вообще сложнее всего в Ночь музеев, эти вечера часто посещают люди, которые в течение года никуда не ходят: им все очень смешно, все произведения хочется потрогать руками, присесть на объект и, конечно, обязательно сделать фотографию на фоне. Ночь музеев мы переживаем как стихийное бедствие.

Тем не менее, агрессии стало гораздо меньше. Я это заметила по Cosmoscow – в прошлом году было гораздо больше комментариев в стиле «так и я могу», публика очень сильно меняется и теперь если человек чего-то не понимает, он пытается разобраться и просит объяснить.

Мы своих сотрудников учим, что с публикой нужно общаться, и что восклицание «Что за фигня!», как правило, означает вопрос «Объясните, пожалуйста, что здесь изображено, и какой это несет посыл».


Как прошла Cosmoscow, кстати?

Отлично, мы продалибольшую часть работ со стенда.


Галерея чувствует кризис, стали меньше покупать?

Больше покупают, для галереи 2015 год стал самым успешным за ее посткризисную (после 2008 года) историю.

Для этого есть несколько причин, на мой взгляд. Первая причина – общество созрело. У людей, у которых деньги есть, они по-прежнему есть – кризис ничего не изменил, но при этом им уже достаточно машин, украшений, брендовых вещей, поэтому модным стало искусство, теперь жене на Восьмое марта популярно дарить картины вместо сережек. В 2014-м также начали появляться покупатели из среднего класса – люди начали интересоваться, смотреть на работы в пределах 1000 до 3000 евро, например на графику, но этот клиентский сегмент опять заморозился – средний класс очень чувствует кризис.

Вторая причина – это инвестиции.


Как вы работаете с людьми, которые сразу говорят, что покупают с целью инвестирования?

Здесь все зависит от целей каждого человека, потому что под инвестированием люди понимают очень разные вещи.

Один случай, когда человек хочет, чтобы работа висела у него в кабинете, приносила ему радость, но потом хочет передать ее детям и внукам, то есть картина становится фамильной ценностью. Для некоторых важно просто сохранить деньги с учетом инфляции и кризисов, то есть покупая картину за условные 10 тысяч, человек хочет, чтобы его внуки смогли бы ее продать тысяч за 20.

Другой случай, когда человек хочет вложить накопления на достаточно долгий срок и получить кратную прибыль через 10-15 лет, но при этом планирует повесить картину на работе или дома, то есть все равно хочет с этим жить.

Третья история, когда человек хочет вложить определенную сумму и уже через пять-семь лет получить значительную выгоду, при этом покупателю совершенно все равно, что это будет – он сдаст эти работы на хранение в банк и забудет про них на оговоренный срок. В таком случае мы формируем инвестиционный портфель и работаем уже с конкретными цифрами и рисками.


Сколько выставок делает галерея?

8-10 выставок в год, и еще 5 на сторонних площадках, плюс наши художники участвуют в других проектах, куда мы отправляем работы.


Открытие выставки Ольги и Олега Татаринцевых в новом пространстве галереи на Винзаводе. Теперь галерея располагается в 23 подъезде.


Галерея недавно переехала в новое пространство на Винзаводе, что изменится в связи с переездом?

Для нас очень сильно меняется внутренняя логистика. Будет больше возможностей для клиентов с точки зрения предоставления сервиса, индивидуальных показов, личной работы.

Еще мы планируем сделать проект для людей, которые только приходят в профессию, под рабочим названием «Школа молодого дилера». Эти курсы предназначены для того, чтобы по окончании люди получили базовый массив знаний и навыков для работы в этой сфере. Также запускаем проект постоянных стажировок в галерее. У нас теперь всегда будут работать 2 стажера.


Зачем вам эти курсы: вы хотите воспитывать дилеров, которые будут потом работать с вашей галереей, или вы хотите развивать рынок в целом?

И то, и другое. С одной стороны – это еще один канал продаж, причем с людьми, которые хорошо знают работу галереи, с другой – это работа по созданию цивилизованного рынка. Иногда неопытные дилеры могут совершить ошибки, которые начинающего коллекционера оттолкнут от покупки любого искусства в дальнейшем, что невыгодно ниодному игроку рынка. Мы хотим, чтобы люди, заинтересовавшиеся искусством, оставались с нами.


Сколько всего сотрудников в галерее?

Кроме трех партнеров, семь сотрудников: два искусствоведа, два стажера, операционный директор, бухгалтер, и сейчас появился еще один человек, который будет заниматься сайтом и пиаром.


А кто до этого занимался пиаром галереи?

У нас не было отдельного человека, который занимается продвижением, все обязанности по ведению социальных сетей, общению с прессой были распределены между сотрудниками. Нужно сказать, что год мы прожили без пиарщика, но Сергея стали значительно чаще приглашать на интервью, такой забавный парадокс.


Как представлена галерея на международном рынке?

У нас было пространство в Берлине, в котором тоже проходили выставки, но по нескольким причинам, мы его недавно закрыли, позже возможно снова откроемся где-то в Европе, но это еще нерешено. Также мы активно участвуем в ярмарках: в Болонье, в Париже, в Вене и сотрудничаем с зарубежными галереями.


Давайте немного поговорим об RMA, что вам дала эта учеба?

Все задачи, которые я ставила перед собой, по итогам учебы были выполнены. Я хотела получить удовольствие от общения с новыми людьми, расширить кругозор и принять взвешенное решение – вкладывать дальше деньги или нет.

Для меня было важно понять, как это работает, как все устроено, что откуда выливается, как крутится – в общем, всю механику я поняла. Ну и полезные знакомства приобрела и даже нашла бизнес-партнера.


Какие лекции больше всего запомнились?

Были полезны лекции Николая Палажченко, Елены Пантелеевой, Виктории Кондрашовой, все, что связано с логистикой, авторским правом. В общем, важны были лекции с людьми из индустрии, которые тебе рассказывают вещи, которых ты больше нигде не найдешь, например, про техническую «начинку» музея, ведь внутренняя кухня всегда важна. Также с Николаем мы ездили на ярмарки Arco и Basel – там тоже было много полезного.

Что совсем прошло мимо меня – это все, что касается менеджмента, на мой взгляд, это все оторвано от реальности и практики. Не хватает лекций по управлению в творческих коллективах, еще не очень понравился курс по истории искусства. Впрочем, какие-то пробелы в программе RMA, например, по истории искусства, можно спокойно добирать потом из множества онлайн и оффлайн источников.

Еще бы я добавила в лекции каких-то вещей про рынок труда, нужно, чтобы кто-то объяснил студентам, какие бывают профессии и какие к ним требования, важно, чтобы давали еще более конкретное понимание, что работа в галерее – это не творческая работа, по крайней мере, не в том смысле как её принято понимать у нас. Проблема многих молодых людей, желающих работать в арт-сфере – никакого представления о реальном мире, отсутствие элементарных навыков (работа с таблицами, написание грамотных писем и текстов, умение делать качественные презентации) и непомерные амбиции.


Какие советы вы можете дать студентам нынешним?

При условии, что они точно понимают, что им это нужно, я бы посоветовала сначала разобраться с рынком, причем не только слушать кого-то и пересказывать чужое мнение, а именно самому понять, что, как и где. Важно все слушать, слышать, самостоятельно оценивать и фильтровать. Понять, кто задает самую высокую планку в индустрии и устроится к нему на любую позицию. Я считаю, что на старте и в целях обучения  лучше быть 25-ым человеком в компании, которая занимает первое место на рынке, чем заместителем генерального директора в непрофессионально работающей организации. Если не хотите быть 25-ым, тогда нужно создавать свое, но это уже совсем другая история.


Дарья ХАУСТОВА